Путь кошелька

Мы первое поколение людей, которые с момента появления денег избавлены от необходимости носить их с собой. Для многих расплачиваться при помощи смартфона стало уже привычным делом. Возможно, что и эта технология вскоре уступит место оплате по биометрии. Кого-то это приводит в ужас, но удобство, что называется, налицо. Перед тем как попрощаться со старым добрым кошельком, предлагаем вам вспомнить его историю.

Вишневая косточка из Новгорода

Люди начали пользоваться кошельками — вернее, сумками для хранения ценных предметов — задолго до изобретения денег. Доисторический кошелек был найден в Центральных восточных Альпах на мумии возрастом примерно 5,3 тыс. лет. В этом небольшом кожаном мешочке, пришитом к поясу нитками из сухожилий животного, его хозяин хранил самое ценное: сверло, скребок, костяное шило, кремень и сухой гриб трутовик, который, вероятно, использовался при высечении огня.

Кошельки-мешочки носили в Древнем Египте, Ассирии, Вавилоне, Древней Греции и Индии. Их делали из кожи или ткани и повязывали на пояс. Римляне пошли дальше — и стали украшать кошельки инкрустацией и вышивкой. Такие носили напоказ, демонстрируя свой статус. Так же потом поступали состоятельные люди в Западной Европе в Средние века.

Древние и средневековые кошельки перевязывались шнурком или веревкой. Впрочем, не всегда. Один из старейших кошельков, обнаруженных в России в конце 1930-х годов на территории Новгородского кремля, закрывался на несохранившуюся застежку. Он был сделан в форме конверта из кожи и очень похож на современные. 

Помимо поддельной арабской монетки и прочих полезных вещей (вроде перстенька и пряжки, остатков весов и набора из 20 бронзовых разновесов), археологи нашли в нем… вишневую косточку.

Есть в мошне, будет и в квашне

Раз уж мы добрались до России, самое время задуматься о русском слове «кошелек». Оно происходит от слова «кошь», обозначавшего плетеную сумку или корзинку. Но еще несколько сотен лет назад «кошь» и «кошель» не имели отношения к деньгам.

Сумки-мешочки для денег и всяких полезных вещей наши предки, как правило, называли «мошна». И да, слово «мошенник» происходит от него.

Мошенник в старину — это не просто жулик, а именно вор-карманник. Но вплоть до конца XVII века никаких карманов у людей не было, и мошна болталась себе, привязанная к поясу (совсем как у того древнего человека из Центральных восточных Альп).

Мужские пояса были довольно широкими, и мешочек с деньгами зачастую прятали за пояс или прямо в него. 

Откуда мы вообще знаем о том, как носили мошну? Сохранилось огромное множество старинных записей, где упоминается этот предмет. И всякий раз в связке с поясом. Вот, например, выдержки из следственных дел того времени:

«…А с него сняли пояс шелковой красной, на поясу мошну ременную, а в ней де было тритцать алтын денег».

«…Да оборвали, госпоже, на мне крест серебрян, да сняли с меня пояс шелков с мошною, а в мошне полтина денег, да с руки сорвал перстень серебрян».

А этот фрагмент — из «Чина свадебного» XVI века, здесь описаны обязательные приготовления новобрачного:

«А приехав к мылне, розбирает и дает людем держати на руках сорочка, порты, пояс с мошною, в мошне золотые, нижней пояс, ногавицы и четыги». 

Старое русское слово «мошна» пусть и кануло в Лету, но оставило нам богатое наследие. «Трясти мошной» — сорить деньгами; «распустить мошну» — раскошелиться. Кстати, в деревнях, например, в Рязанской области, слово «мошна» («мошня») сохранялось вплоть до недавнего времени — именно так там и называли кошельки, небольшие сумки и мешочки.

Премиальный сегмент

Аналогичные мошне функции выполняла и калита — поясная кожаная сумка. Этот предмет упоминается в духовных грамотах (завещаниях) московских князей: к примеру, Дмитрий Донской завещал сыну Петру, князю Дмитровскому, помимо всего прочего, «пояс золот с калитою». Если мошна обычно представляла собой мешочек, то калита могла быть похожа на современные дамские сумки — с той лишь разницей, что ее носили на поясном ремне, а не через плечо.

Калиты часто были предметами искусной работы — старинные записи и археологические памятники подтверждают это. Самые дорогие калиты изготавливали из сафьяна — тончайшей и мягкой на ощупь козьей или овечьей кожи. Обработанную кожу окрашивали в яркие цвета, расшивали золотыми и серебряными нитями, украшали драгоценными камнями. Распространенной была технология многослойных аппликаций, когда брали несколько слоев кожи, вырезали ее по разным лекалам, а потом сшивали слои воедино. В качестве украшения также использовали металлические застежки и накладки самых различных конструкций. Владеть такими сумками, по понятным причинам, могли лишь состоятельные люди.

В 1956 году недалеко от Кутафьей башни Московского Кремля археологи нашли средневековую калиту с кубиком для игры в кости и маленьким стилетом внутри. Денег в ней не было. Ремешок сумки явно срезали ножом.

Ученые предполагают, что владелец калиты мог стать жертвой вора, который углядел роскошную вещь в толчее. Но почему он выбросил добычу? Возможно, вора заприметили, и ему пришлось пуститься наутек. Или же вора смогли схватить, но он успел избавиться от украденного. Были ли в калите деньги, неизвестно. Выброшенная сумка, судя по всему, провалилась сквозь деревянный настил моста через речку Неглинку, где и пролежала 500 лет.

Самым известным обладателем калиты, безусловно, является внук Александра Невского, московский князь Иван Данилович.

Свое прозвище Калита он получил за невероятную щедрость. Монах XV века, православный святой Пафнутий Боровский так описывал князя: «милостив зело и ношаше при поясе калиту, всегда насыпану сребрениц, и, куда шедше, всегда даяше нищим, сколько вымется».

Только вот Пафнутий Боровский писал эти строки через 100 лет после кончины Ивана Даниловича. Некоторые историки вообще сомневаются, что князя при жизни кто-то звал Калитой. Возможно, что этим прозвищем его наградили летописцы уже посмертно.

Рождение кармана

Немецкого дипломата и путешественника Адама Олеария, проезжавшего через Россию в 1636 году, поразила привычка местных жителей во время торга класть монеты в рот.

«…У русских вошло в привычку, при осмотре и мерянии товаров, брать зачастую до 50 копеек в рот, продолжая при этом так говорить и торговаться, что зритель и не замечает этого обстоятельства; можно сказать, что русские рот свой превращают в карман».

Вероятно, Олеарий все же преувеличивает, так как жители Москвы проделывали этот фокус не только с копейками, но и с более мелкими монетами. Если верить немцу, то получается, что наши предки могли одновременно держать за щеками по 100-200 монет, да еще и продолжать разговаривать. Хотя еще и не так исхитришься, когда у тебя нет карманов!

Вот только когда Олеарий говорит о карманах, он имеет в виду вовсе не ту деталь одежды, о которой мы подумали бы сегодня. Во многих европейских языках, вк